Сэр.

Овезбаев, чувствуя, что между генералом и капитаном спор разгорается не на шутку, счел благоразумным встать и уйти, а Ораз Сердар, не понимавший по-английски, продолжал пить чай.
—А мне наплевать на Фунтикова! Таких я к стенке ставил! — И капитан, видно, опомнившись, что чуть резок в разговоре с генералом, зальстил: — За исключением моей работы, сэр, я не отношусь к жизни серьезно. Я лишь исполняю ваш приказ, а вы мой начальник и идейный руководитель. Я давно заметил, что идеи старят, изнашивают человека раньше ремени.
—Вы правы, капитан, — попался на удочку Маллесон; Тиг Джонс, хорошо изучивший своего шефа, рассчитал наверняка. — Сегодня я почувствовал, как поста¬рел. Мы легко прошли по Индии, Ирану. . . А в этой проклятой стране, которую большевики успели испортить, только и думаешь, как бы выжить, найти опору, подходящих для нашего дела исполнителей. У меня иногда такое чувство, будто заблудился в джунглях и не знаю, как выбраться...
—Вам надо развеяться, сэр. Пойти на Крымскую улицу. Новое правительство открыло бордель, товар там, правда, не ахти, — Тиг Джонс поморщился, будто примял зубами кислый виноград. — Во всем виновны большевики, которые за свое короткое правление в Закаспии распугали более или менее сносных красоток. Боюсь, что там остались только венерические больные. Но вам, как генералу, сделают исключение, здоровую подыщут.
—Опять скалитесь, капитан, — благодушно проворковал Маллесон. — Все же вы неисправимый плут и циник.
Тиг Джонс по знаку Маллесона оставил генерала на¬едине со скучающим Оргзом Сердаром, который, попив чаю, начал подремывать на ковре.
—Молодцеватый у вас подчиненный, — осторожно заметил Ораз Сердар.
—Молодой еще, ветерок в голове, — согласился генерал. — Неглуп, может далеко пойти.
—Вы вольны выбирать себе подчиненных, а мне приходится работать со всякой швалью. Надо мной этот самый номер выжать, иначе я с ума сойду.

Фунт.

Фунт. Фунтиков! Эта фамилия напоминала Маллесону не фунты стерлингов, а пятнадцать тысяч рублей золотых царской чеканки. Это лишь толика от ста миллионов, выделенных англичанами повстанческим отрядам, орудовавшим  в Туркестане. Но те пятнадцать тысяч отвесили на его глазах лично полковнику Джунковскому, ставшему во главе тайной туркестанской военной организации. Она и подкупила Фунтикова и других эсеровских лидеров, совершила в Закаспии контрреволюционный переворот. А кто встал у кормила власти? Фунтиков! Бывший паровозный машинист, а после мелкий торговец, промышлявший контрабандой в Иране, умеющий, говорят, красиво повязать галстук и пользующийся успехом у дам. Кто там еще? Седых. Бывший солдат, неуч к каторжник... Хороши правители! А поток обозов через донской мост все увеличивался. Появился автомобиль с английским флагом. «Британский лев» развевался на ветру. Дорогу ему загородила застопорившаяся впереди телега — сломалось колесо. И на какое-то мгновение Маллесон засомневался в успехах предприятий, затеянных Великобританией во всем Туркестане, шпигуя край своими агентами, резидентурами, посылая караваны с оружием, боеприпасами, военным снаряжением. Он тут же отогнал эту мысль, как наваждение, как искушение дьявола.
И странно, подумал генерал, что среди закаспийских правителей так мало «копченых», как он называл всех туркмен и других коренных жителей. Правда, Англия уже давно определила политическое будущее этого края — Туркестанская демократическая республика под эгидой Великобритании, что закреплено и в тайном соглашении, подписанном Джунковским, графом Дорером, Фунтиковым. И хотя они «свои», давно завербованы английской разведкой, но, как говорится, пусти свинью за стол. .. Освободи их от большевизма, дай самостоятельность, и возгордятся, снова возмечтают о самодержавии, о единой, неделимой России под двуглавым скипетром.

Уж больно знаком.

Оставаться долго на одном месте было опасно: за ними, наверное, следили, и, убедившись, что они одни, могут напасть. А идти пешком к тем дальним барханам, где главу британской военной миссии ожидал Ораз Сердар со своей челядью, тоже нельзя: вдруг схватят по пути? Хорош английский генерал в плену у каракумских дикарей!
С тревогой поглядывал Маллесон на дорогу, уходившую к барханным пескам, злясь и на Ораза Сердара и на Тига Джонса, уговоривших его поехать на дружеский пикник, посмотреть на Каракумы и настоящий саксаул... Неужели гостеприимный хозяин не почешется вовремя, не заметит долгого отсутствия дорогого гостя?
На горизонте показалось облачко пыли. Маллесон поднес к глазам бинокль. По дороге галопом на ахалтекинских скакунах неслось десятка три всадников в туркменских халатах, барашковых тельпеках. Наконец-то!
Стой! Опа, приближались быстро, и вскоре Маллесон отчетливо разглядел пухлое лицо плотного Ораза Сердара, главнокомандующего националистическим воинством; по правую его руку скакал, как всегда ухоженный, Сеитмурад Овезбаев, бывший царский ротмистр и министр в новом эсеро-меньшевиском правительстве; левее на гнедом иноходце картинно гарцевал рослый бледнолицый всадник, одетый как и все, так же увешанный с ног до головы оружием. Уж больно знаком был его прямой хищный нос и показная молодцеватая посадка. Кто бы это?
Он снова приложил к глазам окуляры бинокля и в бледнолицем всаднике узнал своего молодого капитана Тига Джонса. Ах, фигляр! Под Лоуренса работает. Да, под того великого шута, любящего рядиться в бурнус, чтобы сойти за араба. И сходит! Всю жизнь как на арене цирка. И Тиг Джонс, как макака, подражает этой великовозрастной обезьяне...
Маллесона ожгло ревностью: почему его подчиненный, начальник контрразведки вверенной ему миссии, подражает какому-то второсортному разведчику Лоренсу, а не ему, Маллесону, назначенному главой миссии не как.

Правительство США.

Правительство США гранитной глыбой стояло на пути западных держав, желавших установить с РСФСР торговые отношения. Гувер говорил: «Признание Советов... означает отдаление срока свержения Советской власти... будет способствовать экономическому восстановлению России».
Все это происходило в голодном 1921 году. Но чтобы лучше понять эти трагические события, нужно начать рассказ с тяжелых для страны лет — первых лет революции. Оттуда ведут страшные следы империалистической блокады и оккупации России...
Вернемся ненадолго в эти годы, откуда пришли те тяжкие испытания, которые готовил молодой Советской республике старый мир.
«СМЕРТЬ ИЛИ ПОБЕДА!»
Летом 1919 года молодая Советская республика задыхалась в кольце фронтов. Главная опасность была на юге — там наступал Деникин.
9 июля 1919 года ЦК РКП (б) опубликовал письмо к организациям партии «Все на борьбу с Деникиным!», написанное В. И. Лениным:
«Наступил один из самых критических, по всей вероятности, даже самый критический момент социалистической революции...— говорилось в нем.— Теперь заграничные капиталисты делают отчаянную попытку восстановить иго капитала посредством нашествия Деникина, которому они, как некогда и Колчаку, оказали помощь офицерами, снабжением, снарядами, танками...
Все силы рабочих и крестьян, все силы Советской республики должны быть напряжены, чтобы отразить нашествие Деникина и победить его, не останавливая победного наступления Красной Армии на Урал и на Сибирь. В этом состоит ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА МОМЕНТА».
С других фронтов на юг перебрасывались все новые и новые полки и дивизии, двигались людские пополнения, поезда с боеприпасами, продовольствием, обмундированием. Помощь Коммунистической партии и Советского правительства Южному и Юго-Восточному фронтам сыграла решающую роль в разгроме деникинских армий.

Партизаны.

В годы Великой Отечественной войны радио служило основным.
Партизаны, а очень часто и единственным средством связи с партизанами и значительно облегчало руководство партизанскими отрядами в тылу противника.
Без устойчивой связи в войсках нельзя успешно вести бой. Потеря связи в бою недопустима; поэтому для обеспечения непрерывности связи в бою используют одновременно несколько видов связи.
В годы Великой Отечественной войны войска связи, преодолевая трудности и показывая образцы мужества, героизма и воинского мастерства, сумели обеспечить командованию Советской Армии устойчивую и бесперебойную связь и тем самым внесли свой вклад в общее дело победы над врагом. За проявленные отвагу и доблесть 138 воинов-связистов удостоены звания Героя Советского Союза.
При форсировании Днепра в районе местечка Радуль Черниговской области с передовыми подразделениями пехоты переправлялся через реку радист Иван Колодий. Недалеко от противоположного берега разрывом снаряда лодка была разбита, и Колодий получил несколько ранений. Превозмогая боль и напрягая последние силы, он вплавь добрался со своей радиостанцией до берега. Здесь, истекая кровью, он развернул радиостанцию, установил связь с батареями и передавал команды, управляя артиллерийским огнем. За этот подвиг радисту Колодию было присвоено звание Героя Советского Союза.
14 января 1945 года телефонист гвардейского полка Кострючек, прокладывая линию связи к одной из рот, оказался вблизи вражеского дзота, огонь которого задерживал продвижение пехоты и наносил ей большие потери. Советский патриот, видя тяжелое положение пехоты, повторил бессмертный подвиг рядового Матросова: грудью своей он заслонил амбразуру дзота. Советское правительство присвоило бесстрашному воину, отдавшему жизнь за освобождение своего народа, звание Героя Советского Союза.